ревью двумя проходами: 20 находок, все починены

Два независимых сабагента на av-dev-pm и av-dev-pipeline. Две находки нашли оба.

Главная — моя же перестановка закрытия за коммит сломала reopen и батч. close
печатал «дорога назад из git», а reopen искал коммит удаления, которого в новом
порядке ещё нет: шаг 11 последний, учёт остаётся незакоммиченным. Проверено
прогоном — отказ кодом 2 на свежезакрытой задаче. Тем же грязным деревом
ломались rebase и worktree remove в батче: каждая закрывшая задачу ветка уехала
бы в провалившиеся.

Починено с обеих сторон: reopen берёт текст из HEAD, если коммита удаления нет,
а шаг 11 коммитит учёт вторым коммитом.

Вторая — канонический пример docs/.pm.json убивал tasks.py. Четыре документа
показывали ключ tasks.sections, которого скрипт не знает: неизвестный ключ это
код 3 на любой команде. Проект, заведённый по канону дословно, остался бы без
работы с задачами, а docs.py при этом печатал «канон соблюдён». Секции живут в
заголовках индекса и второго дома не получают.

Остальные восемнадцать: init писал конфиг в упразднённый .tasks.json;
looks_like_tasks не видел переименованный индекс; урожай спринта терял автотег
после sprint close; ответ на вопрос по инструкции оставлял задачу незабираемой;
adopt требовал недостижимого зелёного; путь отчёта триажа не переживал archive;
review-specs не имел режима для стыка после слияния; три остатка «шаг 9а» несли
предкоммитную позицию закрытия; sprint.md отрицал сам себя в пункте «Сделана».

Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>

av-dev-pm/skills/session/SKILL.md

@@ -142,14 +142,17 @@ python3 $tk sprint close --dir D                # конец спринта; --d
 python3 $tk reopen <слаг> --dir D --reason …    # приёмка не сошлась после закрытия
 ```
 
-`D` — каталог задач проекта; цепочка его разрешения и вызов из чужого контекста
-описаны в скилле `tasks` («Переносимость»). **Коды выхода** — там же: 1 это
-дрейф в беклоге, 3 это «каталога нет», и ветвиться на них надо по-разному.
+`D` — каталог задач проекта, по канону всегда `docs/tasks`; `--dir` передаётся
+явно каждой командой. Вызов из чужого контекста описан в скилле `tasks`
+(«Переносимость»). **Коды выхода** — там же: 1 это дрейф в беклоге, 3 это
+«каталога нет», и ветвиться на них надо по-разному.
 
 **Слаг спринта заводит `sprint start`** (по умолчанию — дата) и пишет его в
-`SPRINT.md`; всё заведённое при открытом спринте помечается `sprint:<слаг>`
+`SPRINT.md`; всё заведённое **при открытом спринте** помечается `sprint:<слаг>`
 автоматически. Поэтому «первая порция — урожай прошедшего спринта» работает без
-чьей-либо памяти.
+чьей-либо памяти — но ровно до команды `sprint close`, которая `SPRINT.md`
+очищает. Отсюда порядок: **урожай заводится до закрытия, слаг для сессии берётся
+из отчёта `sprint close`** ([references/sprint.md](references/sprint.md)).
 
 Правки задач делаются мутациями (`edit`, `move`, `close`), а не редактором:
 руками правится только тело файла. Это правило скилла `tasks`, здесь оно не
@@ -165,7 +168,8 @@ python3 $tk reopen <слаг> --dir D --reason …    # приёмка не со
 пайплайн физически не мог. Теперь мост есть, и защита у трёх обходов ниже —
 **только текстовая**. Опоры, которые остались настоящими:
 
-- **отчёт триажа** в `openspec/changes/<id>/review/` — независимый артефакт,
+- **отчёт триажа** в `openspec/changes/archive/<id>/review/` (до архивации —
+  `changes/<id>/review/`) — независимый артефакт,
   написанный ревью, а не исполнителем; по нему сверяют состав прогона и урожай;
 - **`SPRINT.md` под git** — `git log -p` показывает, что и когда было закрыто;
 - **`reopen <слаг> --reason`** — закрытие не окончательно. Приёмка человеком на