хвосты после снятия спринтов: четыре штуки

resolve судил готовность записи глазами — текст писался до того, как
появилась команда ready. Теперь зовёт её через av-dev-tasks:tasks, а
отказ читает исходом «не доведена». Это ровно тот случай, где машина
дешевле и точнее, а цена ошибки отложенная.

canon.md всё ещё говорил, что невзятой запись делает sprint take.

REMAINING перечислял три опоры против совпадения приёмщика с
исполнителем, включая SPRINT.md под git. Опор осталось две, и третья не
заменилась, а исчезла: у приёмки больше нет момента. Записано как есть.

frontmatter.py: устаревший путь review-pipeline/SKILL.md в комментарии.

В план добавлена дыра, которую открыло снятие сессии: двух агентов
канона на живом проекте больше не зовёт никто, кроме adopt и upgrade.

REMAINING.md

@@ -121,10 +121,14 @@ check` сверяет версию, но не то, что миграционн
 Граница объявляется вслух в каждом отчёте — это единственная защита от
 «соблюдено» на проекте с тремя лишними файлами.
 
-**Приёмщик и исполнитель совпали.** Граница «пайплайн не закрывает задачу» снята
-сознательно (решение P); три защиты из раздела «Стимулы» держатся теперь текстом,
-а не механикой. Реальные опоры — сохранённый отчёт триажа, `SPRINT.md` под git и
-`reopen`. Это записано в самом скилле, а не спрятано.
+**Приёмщик и исполнитель совпали, и опор стало меньше.** Граница «пайплайн не
+закрывает задачу» снята сознательно (решение P); защиты держатся текстом, а не
+механикой. Реальных опор было три, осталось две: сохранённый отчёт триажа и
+`reopen` (индексы под git показывают закрытие, потому что оно коммитится
+отдельным коммитом учёта). Третья — приёмка шагом сессии — ушла вместе со
+спринтами: у неё больше **нет момента**, и происходит она только тогда, когда
+что-то бросилось в глаза на груминге. Это записано в самих скиллах, а не
+спрятано.
 
 **Копия правила в шаблонах проекта.** `adr/README.md` и `review.md` уезжают в
 репозиторий и обязаны там что-то говорить, поэтому правило канона в них