- Р235: префикс называет материал, а `canon` занят формой, общей у всех частей
проекта; версия стала общей ещё на слиянии, и с того дня `doc-` спорил с
механикой;
- Р236: переименование поехало записью журнала версий, хотя в проекте ничего
не переехало — сломались бы путь в гейте и имя вызова;
- С226 и С227: префикс — проверяемое утверждение о владении материалом;
переименование скилла есть изменение раскладки, если проект держит его адрес
у себя.
- каталог скилла и все вызовы переименованы: префикс `doc-` называл материал,
а скилл занят формой — раскладкой всех частей проекта и общим повышением
версии, включая каталог задач;
- README перестроен: `canon` вынесен из семейства документов отдельным блоком
и отдельным узлом графа, правило префиксов переформулировано, у документов
уточнено владение — содержимым, а не раскладкой;
- заведена запись 2 журнала версий: в проекте ничего не переехало, но путь к
`docs.py` и имя вызова живут в гейте и в `CLAUDE.md` проекта и сломаются
молча;
- прежние адреса в записи 1 и в журнале решений оставлены как есть: журнал
описывает состояния, которые были, и задним числом не переписывается.
- указатель в README сведён к журналу решений; из decisions/README.md убрана
строка про остатки, из addresses.py — HISTORY.md в перечне журналов;
- упоминания этих файлов внутри журнала оставлены как есть: он описывает
прошлые состояния и задним числом не переписывается.
- `decisions.py` судит четыре вещи: уникальность номеров Т/Р/С, раскладку тем,
указатель и ссылки — цель существует, подпись называет именно её;
- проверка идёт без glob, как адреса: файл темы и ссылки на него лежат порознь,
и переименование темы трогает только одну сторону, а ломает обе;
- ссылка внутри блока кода ссылкой не считается — в скелетах канона она
адресована дереву проекта.
- DECISIONS.md (4040 строк, 65 тем) → decisions/, файл на тему плюс указатель;
- буквенные метки решений заменены сквозными Р1–Р234, следствия получили
префикс С при прежних номерах: схема букв выродилась до пятибуквенных и
сломалась — `АЕАКЛ` была занята и темой 53, и темой 65;
- 42 перекрёстные ссылки переписаны под новые номера и стали живыми; где номер
означал тему, а слово стояло «решение», формулировка исправлена.
Слияние ничего из идей не тронуло, но сделало дешёвым дом для правила, натянутого
между скиллами. Заведён shared/axes.md — дом перечня, а не значений: девять осей,
их адреса и чего каждая не решает. Механика остаётся у владельца.
Целиком сюда переехали две оси, у которых владельца не было. Коды выхода
объявлялись общим словарём в одиннадцати местах, и каждое объявление называло
свой набор соседей; машина их не сверяла, потому что copies.py смотрит markdown,
а перечни лежали в docstring'ах. Теперь дом один, скрипты держат указатель, а три
SKILL.md — помеченную копию, потому что на кодах они ветвятся. Режим прогона
(с меткой, без метки) был размазан по четырём файлам и осью назван не был, хотя
в уставе review-basics задаёт саму возможность запуска.
Разведены два значения слова «стадия»: ступени 1-5 внутри прогона кода, стадии
дизайна и кода снаружи.
Карта нашла ошибку в себе: клетка «категория документа × метка» пустой не была —
review-basics приёмник проектных тем при любой метке. Пустой оказалась соседняя:
на прогоне без метки план фиксирован, и своих тем проекта в нём нет вовсе.
Обе оставшиеся пустоты названы вслух, а не заполнены наугад.
Первый живой прогон на transcriber. Проект читал docs/.docs.json своим шагом
гейта — и по хорошей причине, названной там же в комментарии: чтобы не заводить
каталогу миграций второй дом. Запись 1 такого шага не предусматривала, и переезд
уронил гейт на шаге, к плагину отношения не имеющем. Появился шаг 7: найти
grep-ом свои чтения служебного файла и перевести их на tomllib.
Заодно: заключительный абзац openspec.py после вычитки ревью стал утверждать, что
документов канона в проекте нет, — печатается-то он всегда. Вернулось условие.
Восемнадцать веток «плагина нет» описывали недостижимое: скиллы и агенты теперь
в одном плагине и разрешаются всегда. Где предмет всё же может отсутствовать —
ветка переписана на след в проекте (нет docs/, нет каталога задач, нет
openspec/); где отсутствовать нечему — снята. Туда же анонсы, обещавшие ветку,
которой в разделе больше нет.
Правило копий и его применение разъезжались в одном коммите: правило называло
два законных случая, а absence.md разослан семью копиями по SKILL.md. Назван
третий случай, и разрез проверяемый — файл, который модель получает целиком,
против файла, за которым она идёт отдельным чтением. Заодно сняты объявления
копий там, где копию сменила ссылка, и довод у карты домов в doc-consistency:
он ссылался на отсутствие плагина, хотя устав едет вместе с плагином.
Описания скиллов во фронтматтерах звали снятые короткие имена — по ним скилл не
находится. task-track перестал обещать повышение: версию двигает doc-canon.
Язык: сняты кросс-вызов, опцион и деградация, конверсия и «читатель» в
config.py, charter'ы против уставов, замер против подсчёта, страдательный залог
в журнале. Строка «настройки av-dev» в таблице отсутствия — слово «раскладка»
называло и целое, и его часть.
Мелкое: тема 52 в README была 64, транслит в task-wording машина не проверяет,
мёртвая ветка REQUIRED в addresses.py, ссылки на язык в закрытом журнале.
Найдено ревью, каждое воспроизведено на фикстуре.
Граница репозитория. find_root обходил всех предков в поисках .av-dev.toml и
только потом смотрел на .git: вложенный проект объявлялся здоровым по конфигу
соседа, а init дописывал секцию в чужой репозиторий. Подъём останавливается на
первом .git. Туда же ключ [tasks] dir: он не судился как путь, и «../соседний»
уводил запись за пределы репозитория с зелёным кодом.
Запись TOML. Значения склеивались в кавычки без экранирования — имя индекса с
кавычкой ломало файл целиком, и оба скрипта после этого отвечали кодом 3 на
любую команду. Заголовок секции искался точным сравнением строки, так что
«[tasks] # комментарий» — ровно та возможность, ради которой взят формат, — не
находился, и дописывалась вторая таблица. set_version правил version внутри
секции и ломал файл, если версия в кавычках.
Молчание вместо отказа. Неизвестные ключи не отвергались: migrations, положенный
верхним уровнем (а именно так его перенесут руками из .docs.json), давал
«проверка неприменима» и зелёный итог. Неверный dir проваливался в поиск вверх, и
скрипт работал в другом каталоге, не сказав о ключе. Прежние файлы узнавались
только когда нового нет — половина переезда проходила молча.
Честность доклада. Версию не двигал никто: set_version был написан и не подключён,
init печатал версию, которой не записал, adopt писал dir мимо --target. Теперь
повышение — команда docs.py bump, а init и adopt зовут общий write_config, который
пишет версию, дописывает ключи и вслух называет разошедшиеся. Отсутствие
shared/config.py давало трейсбек и код 1 вместо 3. Число зовётся LAYOUT_VERSION в
обоих скриптах вместо CANON_VERSION и FORMAT_VERSION.
Короткие имена скиллов (tasks, canon, docs, groom, healthcheck) в прозе и в
уставах агентов заменены новыми: по прежнему имени скилл не находится. Фразы
вида «плагин задач», «плагина конвейера нет» переписаны на то, чем они были на
деле, — на часть раскладки проекта либо на скилл-владелец.
README переписан под два плагина: состав скиллов с префиксами, диаграмма одним
контуром, команды установки и обновления, раздел версий про .av-dev.toml. Правка
про копии сказала главное — копия была платой за неразрешимый путь, а не за
важность правила, и внутри одного дерева остаётся только там, где текст обязан
лежать в промпте.
DECISIONS: тема 64 с замером цены раскола и четырьмя следствиями. Довод «а вдруг
понадобится» снят наблюдением: режим, ради которого раскол держали, покрыт
сценарием обслуживания.
Версий было две — канон 14 в docs/.docs.json и формат задач 1 в
<каталог задач>/.tasks.json, — и порознь они двигались потому, что плагины
ставились порознь. Плагин один, версия одна и начинается с 1; журналы обеих
прежних нумераций закрыты и лежат рядом непереписанными, действующий журнал
открывается записью о слиянии с перечнем шагов проекту.
Формат TOML взят ради комментариев: файл живёт в репозитории проекта, и
назначение числа читают из него самого. Отсюда правило записи — скрипты правят
строку, а не переписывают файл. Читатель общий, shared/config.py: два разбора
одной схемы были бы двумя домами.
Каталог задач перестал узнаваться служебным файлом и называется ключом
[tasks] dir; узнают его по индексу. Прежние файлы не читаются — увидев их,
docs.py и tasks.py называют прежнюю раскладку и зовут upgrade.
Дом shared/plugin-boundary.md переехал в shared/absence.md: отсутствовала всё
это время не установка плагина, а часть раскладки проекта, и узнавалась она
следом на диске. Перечень внешнего сократился до двух — opsx и av-dev-git.
Ветки «плагина нет» переписаны на «этой части в проекте нет»; там, где ветка
существовала только ради неразрешимого пути в чужое дерево, она снята вовсе.
Внутриплагинные копии языка и словаря сопровождения сняты: два справочника по
213 строк и один по 34 заменены ссылкой на общий дом. Копии остались там, где
текст обязан лежать внутри промпта, — в уставах вычитки. Заодно починены пути
$CLAUDE_PLUGIN_ROOT и относительные ссылки, разъехавшиеся с новыми именами
каталогов.
Каталоги, агенты и общие дома переехали в av-dev/; скиллы названы по прежнему
плагину — doc-*, task-*, code-*, с двумя смысловыми именами вместо тавтологии:
doc-sync вместо docs, task-track вместо tasks. Манифесты сведены к двум
плагинам. Пространства имён вызовов и пути внутри дерева переписаны машинно;
проза, которая называет прежние плагины отдельными, идёт следующим шагом.
Три слова жили в текстах, не входя в закрытый словарь правила 6, — то есть
выглядели словарём, не будучи им. Решение по каждому своё.
Чекпоинт и синк внесены с определением: первый называет плановый стоп, на
котором ждут ответа, второй — сверку каждого документа канона с работой, с
обязательным отрицанием по нетронутым. Русские замены обоих называют либо исход,
либо обряд, но не саму работу.
Опиниативный заменён на «проход с мнением» в 13 местах и добавлен к снятому
рядом с конфляцией и гайдом. Копии правил пересобраны resync.py; версию канона
это не двигает — в репозиторий проекта отсюда ничего не уезжает.
Проходы берут вход, потолки и состав половин из метки, а на прогоне обслуживания
метки нет — оба взяли бы их наугад и молча по-разному. План сценария теперь
называет глубину прямо: basics — сверка с потолком 2, code — вход small, потолки
3 и 2 и включённая третья половина.
Третья половина code включена не для полноты: без неё security и architecture не
смотрит вообще никто. Границы покрытия переписаны честно — requirements не
смотрел никто, две другие темы сверены только против записанных инвариантов и
только если проход по коду шёл.
Уставы review-code и review-basics знают прогон без метки, их описания тоже;
триаж знает, что план сценария встаёт на место плана разметки. В скилле задач
уточнено: тип не выбирает метку, но предлагает сценарий, а меняется он командой
edit --type, а не исполнителем по ходу. Плюс язык: заголовок, два оборота и
right-size на русском.
Стоп по найденной дельта-спеке говорил только «поведение меняется, дальше идёт
решение». Классификация при этом падала на человека в момент, когда весь
материал для неё у исполнителя, а задача выглядела сломанной, хотя она просто
оказалась шире своего типа.
Порядок теперь из трёх шагов: назвать тип, которым задача оказалась (fix —
расходится с заявленным, feature — снаружи появляется то, чего не было),
объяснить простым языком, что нашлось, и дать два решения — переформулировать
запись и решать процессом того типа следующим прогоном либо прекратить работу.
Третьего решения, «доделать как обслуживание», нет.
Тип исполнитель предлагает, меняет его av-dev-tasks:tasks и только после ответа:
переклеенный на ходу тип назначает себе другой процесс и другую глубину проверки.
Сделанное при любом решении остаётся в рабочем дереве незакоммиченным.
Задача, не меняющая поведения (тулчейн, зависимости, сборка, гит-хуки, перенос,
чистка), шла полным циклом решения. Все его шаги стоят на дельта-спеках, а у
chore их нет по построению: цикл не урезан ради дешевизны, он остаётся без входа.
Признак — связка: тип записи предлагает, отсутствие дельт подтверждает, а
расхождение признаков это стоп. Размер признаком не стал намеренно: «мелкое —
коротким путём» и есть самая дешёвая лазейка. Планового стопа у сценария нет
вовсе — объяснять человеку нечего, выбора там не делают; правило необратимого
поэтому действует жёстче, чем в двух других.
Ревью идёт фиксированным планом без метки и без разметчика — autotests и
operations, плюс conventions с техническим разбором, когда дифф трогает код.
Конвейер получил раздел «Прогон без change»: он написан вокруг change, и без
этой строки вызов упирался бы в предпосылку OpenSpec. Главный шаг сценария —
синк документации, а триггеры ADR работают стоп-признаком: своего источника у
обслуживания нет, и решение с ценой уходит в разведку.
Вычитка документов была привязана к синку, а разведка синком себя не считает —
и не доставалась ей вовсе. Условие вызова теперь правка: правил документы —
зови doc-wording, трогал записи — task-form и task-wording.
У разведки вычитка стала шагом 6, между записью и гейтом: пачка собирается из
шагов 4 и 5, раньше она не полна, после коммита правила бы уже историю. Гейт
с коммитом стал седьмым шагом, закрытие — восьмым.
Запрет остался, но только на судей канона: doc-consistency и doc-code-drift
идут на весь канон разом и зовутся через healthcheck.
Разведка была прологом к коду: три шага, чекпоинт вариантов — и вливание в
общую ветку. Своего исхода у неё не было, поэтому и писать в документы проекта
ей было незачем: ответ оседал в design.md будущего change.
- у разведки появился исход: ответ уезжает в документы канона, задачи заводятся
и уточняются, написанное коммитится, запись закрывается. Кода сценарий не
пишет вовсе, OpenSpec ему не нужен
- точка входа осталась одна, и сценарий выбирает скилл, прочитав постановку:
«есть ли очевидный способ решения» видно после чтения записи, и требовать
этого суждения от вызывающего значит требовать его раньше, чем оно возможно
- оба сценария лежат справочниками и одинаково — solve.md и research.md, — а в
SKILL.md остались вход, развилка и правила, не зависящие от сценария.
Асимметрия читалась бы как старшинство: сценарий в теле скилла выглядит
основным, а в справочнике — оговоркой
- переход между сценариями — событие с названным исходом: решение, упёршееся в
незнание способа, останавливается; разведка, выбравшая способ, доводится до
конца, а код идёт следующим прогоном, который запускает человек
- канон 14: у ADR два законных источника. У решения, принятого разведкой,
design.md нет по построению, и такое решение либо не попадало в adr/ вовсе,
либо попадало сочинённым заново
Правки по своему же ревью, до коммита:
- версия 14 была неполной — разрез проверки, вход и устав doc-consistency,
скелеты adr/README.md и template.md по-прежнему требовали ссылку на
design.md. Агент краснел бы на законной записи; скелеты уезжают в проекты,
поэтому запись журнала называет их поимённо
- canon.md объявлял себя двенадцатым, пережив версию 13. Литерал был третьим
домом числа при двух исправных — убран, а не поправлен
- сценарий разведки был недостижим там, где обещал работать: ready требует у
research оба раздела, включая «Куда ляжет ответ», а сценарий брался назначить
адрес сам. Адрес назначает автор записи; сценарий — только когда записи нет
- разведка коммитила без гейта, хотя правит документы канона и индексы задач
- при переносе выпало предупреждение про закрытие разведки без записанного
ответа — возвращено
Имя `.pm.json` пережило плагин `av-dev-pm` на два месяца и указывало в пустоту.
Правило, которое из этого вынуто: имя служебного файла — имя плагина, который
его завёл, и по нему же владельца узнают.
- `docs/.pm.json` → `docs/.docs.json`, запись 13 журнала. Прежнее имя docs.py
не читает намеренно: по этому числу upgrade решает, какие записи применять,
и два дома разъехались бы молча ровно там, где это дороже всего. Вместо
совместимости — узнавание: check видит старый файл и печатает готовую git mv
- у каталога задач появилась своя версия формата — ключ `tasks` в
`.tasks.json`, свой журнал версий и своё повышение. До сих пор её не было
вовсе, хотя docs.py в комментарии уверенно на неё ссылался: описание
опережало механику ровно так, как сказано в решении 195
- число своё, а не копия канонического: плагин ставится в одиночку, и у
проекта без docs/ версии канона нет — сверять было бы не с чем
- конфиг задач стал обязательным (init и adopt apply пишут его всегда), check
сверяет число, `check --fix` его не приписывает: приписанное объявляло бы
каталог приведённым к формату, шагов которого никто не делал
- переезды 11 и 12 в новый журнал задним числом не переписаны — версия 1
велит догнать формат по журналу канона, называя признаки отставания
поимённо (каталог в docs/tasks/, живой SPRINT.md)
- запись 60 в DECISIONS со следствиями 200–203; отдельно разведено с решением
F, где `.docs.json` отвергался как указатель путей: отвергнут был указатель,
а не имя
- дом «что механизировано» называл conventions/README.md, хотя документ канона
живёт файлом или каталогом; копия пересобрана resync
- запись 59: находки одного рода — правил механику, не правил описывающее её
вовне. Пять выводов, включая «скелет не описывает, а порождает»
- в план добавлена пачка мелочи, оставленной сознательно, и сказано, что
бумажная часть закрыта
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
- «готовность» значила и «запись можно брать», и «что считается сделанным»;
второй смысл стал «определением сделанного» — своё же правило про занятое
слово запрещало это прямо
- «пайплайн» жил в 24 местах вне журналов при том, что DECISIONS фиксирует
его уход «целиком»; рабочее имя — конвейер
- «чекпоинт» в review значил стадию и проход, в resolve — остановку человеку;
слово оставлено за остановкой
- у описания плагина было два дома, и три из четырёх уже разошлись. Сведены,
и класс закрыт машиной: frontmatter.py сверяет plugin.json с marketplace,
гейт разбужен на *.json
- README врал про односторонние зависимости и терял healthcheck на диаграмме
- перечень агентов в REMAINING отстал на два поколения
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Правило границы моё, копий восемь — и нарушал его я же.
- путь в дерево чужого плагина снят из пяти мест; маркер копии, уезжающий
в проект скелетом, оставлен, но сказано, что сама пара маркеров не едет
- короткое имя чужого скилла в четырёх местах стало полным
- стык «урожай ревью → задачи» не был назван ни с одной стороны, хотя
механика написана с обеих; теперь назван, с веткой «плагина нет»
- resolve звал av-dev-git:commit без строки доклада и пересказывал формат
коммита, нарушая собственное «ссылайся, не пересказывай»
- doc-wording обещал момент вызова, которого не исполнял никто. Правило:
звонящий — тот, кто только что писал текст. Вызов появился шагом в docs,
init, adopt и upgrade; healthcheck по-прежнему его не зовёт
- openspec.py искал SHALL по всему файлу, а образец даёт его в context —
проверка молчала ровно в том случае, ради которого написана
- фаза 2 review-rubric была недостижима; проход стал судить задуманное,
а не код, и это сходится с тем, что о нём говорит конвейер
- rules.tasks в образце конфига, ветка «записи задачи нет» у review-scope,
возвраты на чекпоинт в схеме resolve, старшинство правила дельта-спек
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Механизм расстановки приоритета не запускался ни разу: --section у move был
обязательным, а все три места, где груминг его предписывает, дают команду без
него — usage error. Чиню скриптом, а не текстами: перестановка внутри секции —
самая частая операция груминга, и требовать повторить текущую секцию значит
приглашать указать не ту.
- move: --section необязателен, без него берётся секция из индекса; сообщение
различает перестановку и перенос
- докстринги, отрицавшие правило 4 («в беклоге порядок значения не имеет»),
приведены к действительности
- reopen ставил возвращённую строку после сырья и давал ошибку check на ровном
месте
- edit портил написание секции в мете; корень шире — брался нижний регистр из
разбора, а не написание заголовка. То же в close и reopen
- дыра гейта: между заведением и ready запись не судил никто. Своя строка
здоровья check, отдельная от «готово к взятию» — она про другое
- шесть файлов и два устава обещали, что схему типа проверяет check
- раздел from-review о серьёзности стоял на «приоритетов нет»
- остатки спринта и сессии в семи местах, включая description агента формы
- индексов два, а не три; два определения порога готовности после adopt
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Аудит четырьмя сабагентами показал систематическую дыру: механика правилась,
а описывающее её вовне — нет. Дороже всего скелеты: они уезжают в проект.
- слоты спринта в скелете CLAUDE.md стали слотами груминга, имена взяты
у groom, а не выдуманы заново — журнал версии 12 их уже назвал
- "canon": 11 в двух образцах стал плейсхолдером: литерал протухал третий
раз подряд, а незамещённый плейсхолдер ломает разбор громко
- обещание, что docs.py проверяет форму openspec/config.yaml, снято из трёх
мест; владелец назван полным именем, с оговоркой об отсутствии плагина
- adopt ставил в гейт проекта один шаг из трёх; соседские ставятся по следу
присутствия, следа нет — строка доклада
- битая ссылка на tasks/ROADMAP.md из скелета паспорта
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
doc-consistency и doc-code-drift звались шагом сессии между спринтами.
Сессия стала грумингом, груминг судит задачи, а не документы, и звать
чужих агентов не вправе — они в av-dev-docs. На живом проекте их не
звал бы никто, кроме разовых adopt и upgrade.
Момент назван у владельца. Разрез с canon check проверяемый: машина
сверяет форму, healthcheck — утверждения.
Почему скилл, а не просто описания агентов: двоим нужна оркестровка —
позвать обоих на весь канон разом, передать doc-code-drift раздел
запретов, разобрать урожай порциями, назвать границы покрытия и кого
именно позвал. Этого агент о себе не знает.
doc-wording внутрь не взят: ему оркестровка не нужна, и ритм другой —
он нужен там, где текст только что писали.
Заодно из shared/plugin-boundary.md и README убран счётчик скиллов: он
протух дважды за день.
resolve судил готовность записи глазами — текст писался до того, как
появилась команда ready. Теперь зовёт её через av-dev-tasks:tasks, а
отказ читает исходом «не доведена». Это ровно тот случай, где машина
дешевле и точнее, а цена ошибки отложенная.
canon.md всё ещё говорил, что невзятой запись делает sprint take.
REMAINING перечислял три опоры против совпадения приёмщика с
исполнителем, включая SPRINT.md под git. Опор осталось две, и третья не
заменилась, а исчезла: у приёмки больше нет момента. Записано как есть.
frontmatter.py: устаревший путь review-pipeline/SKILL.md в комментарии.
В план добавлена дыра, которую открыло снятие сессии: двух агентов
канона на живом проекте больше не зовёт никто, кроме adopt и upgrade.
Предмет сузился до двух: что сейчас самое важное и что перестало быть
важным. Ответ записывается порядком строк в беклоге.
Из четырёх шагов сессии выжили два (вопросы, переоценка порциями), один
заменился расстановкой очереди вместо набора спринта, два выпали.
Приёмка — грумингу не по предмету, ритуала у неё больше нет, остаётся
reopen; цена названа в тексте. Разбор процесса потерял якорь, и вместе
с ним ушёл прямой вызов агентов doc-consistency и doc-code-drift — это
починка, а не потеря: агенты принадлежат av-dev-docs, и груминг звал их
мимо правила обращения к соседу.
sprint.md удалён, cadence.md стал portions.md.
Канон 12: запись в журнал велит проектам снести SPRINT.md и расставить
порядок, с точным порядком шагов — сперва удалить файл, потом check
--fix, иначе он увидит третий индекс и станет ругаться, а не чинить.
Побочно: canon.md объявлял себя версией 7 при текущей 11. Пять версий
дом канона врал о себе — машина сверяет константу скрипта, а прозу в
заголовке не читает никто.
Правило 4 переписано целиком. Было «порядка нет, есть цель», и
обосновано это было тем, что на «что делать дальше» отвечает набор
спринта. Набора нет — вопрос остался, отвечать нечем.
Приоритет — свойство очереди, а не задачи, поэтому его дом индекс: то
же исключение из правила 2, что и «в каком индексе лежит запись».
Положи его в файл числом — два соседних файла смогли бы утверждать одно
место, а строка индекса противоречить обоим. Цель и приоритет —
независимые оси: очередь может идти поперёк целей.
Расстановка — это move --after и move --first, и только они: руками
поправленная строка не оставляет причины.
Место сырья в конце секции из очереди изъято: оно производно от типа и
заполненности, его назначает машина, приоритетом оно не становится.
Схема состояний потеряла SPRINT.md и четыре перехода; шесть уставов
типов, task-format, split, from-review и adopt переведены со «взятия в
спринт» на ready.
Спринт был вплетён в 215 мест: конфиг, разбор индексов, состояния
задачи, add/edit/move/close/reopen, блок здоровья и CLI. Снято всё:
SPRINT.md, четыре команды sprint, автотег урожая sprint:<слаг>,
проверки набора в check.
Гейт готовности стоял на sprint take — единственном месте, где запись
судили целиком. Момент нужен и без спринта, иначе задача уезжает в
работу без критериев приёмки. Теперь это команда ready <слаг>: тип,
цель у feature, пустой раздел вопросов, схема типа. Отказ там рабочая
ситуация, а не ошибка употребления, — код 1, не 2.
Приоритет стал порядком строк в беклоге, и два места это уже знают:
reopen и check --fix ставят восстановленную строку в конец секции и
говорят, что позицию назначает человек. Молчаливое восстановление
выдавало бы машинную позицию за его решение.
Переезд проекта: снести SPRINT.md, прогнать check --fix — задачи из
набора вернутся в беклог. Проверено на фикстуре.
REMAINING держал два утверждения, которые переименование сделало
неверными.
Перечень непрогнанного не знал про resolve — а это самый новый скилл
и единственный с чекпоинтами.
Риск «скиллы jellybit названы ровно как в плагине» снят: там
task-pipeline, review-pipeline, task-batch, а плагин теперь даёт
resolve, review, openspec — пересечений нет. Записано, что риск снят
переименованием, а не устранён по существу.
Заодно список проектных копий в resolve дополнен именами прошлого
поколения: сносить надо и их.
copies.py находит расхождение, а чинить его руками — та же работа, из-за
которой копии и расходятся: правка дома касается стольких файлов, сколько
у него копий, и последний забывают. Проверка была, починки не было.
Разметку разбирает не свой код: copies.py импортируется целиком, иначе
второй разборщик той же разметки разошёлся бы с первым молча.
В гейт не ставится намеренно. Автоматическая пересборка протащила бы
правку дома во все копии мимо глаз автора, а копия, уезжающая в
репозиторий проекта, тянет ещё и запись в журнал версий канона — этого
машина не напишет.
Проверено на обеих формах копии: обычной и лежащей внутри объемлющей
ограды. Ограда и пустые строки по краям принадлежат месту, а не дому, и
пересборка возвращает их такими, какими были — round-trip побайтно
чистый на всех 24 копиях.
Имя описывало устройство, а не предмет: «пайплайн» говорит, что внутри
конвейер, — а плагин занят кодом по задачам, и с появлением чекпоинтов
он уже не конвейер в чистом виде. Набор имён стал параллельным:
docs / tasks / code / git, каждое называет материал.
Заодно review-pipeline стал review — слово ушло из плагина целиком, а
не наполовину; скиллы выровнялись: resolve / review / openspec.
Журнал версий канона переписан вместе со всеми, DECISIONS.md — нет.
Разрез по типу высказывания, а не файла: наблюдение и причина
неприкосновенны, предписание и адрес обязаны оставаться исполнимыми.
Запись версии 10 велит «проверить, что плагин av-dev-pipeline
установлен» — проект, дошедший до неё, выполнил бы невыполнимое.
Автоматическое решение задач агентом работает плохо, и хуже того — в
процессе перестаёт ориентироваться автор. В цикл возвращается человек,
но не согласованием на каждом шаге: доктрина «делать, а не спрашивать»
не отменена, а ограничена местом. Развилка до ближайшего чекпоинта
копится в него, после последнего — уходит вопросом в запись.
Чекпоинтов два. «Варианты» — у исследовательской задачи, до первого
требования: 2-4 способа с ценой каждого и рекомендацией, выбор оседает
по адресу, который назвала сама запись. «Объяснение» — у всякой, после
ревью дизайна: человек читает просеянное машиной.
Объяснение не завело своего артефакта — оно собирается из proposal.md и
design.md, а требование к их форме уехало в openspec/config.yaml
(rules.proposal, rules.design), то есть применяется в момент написания.
Отдельный раздел был бы третьим домом одного объяснения.
Закрыт открытый вопрос: находка ревью, меняющая дельта-спеки, отменяет
одобрение — разметка пересчитывается, чекпоинт повторяется.
Пайплайн нескольких задач снят с повестки: работаем по одной. Каталог
скилла удалён, и с ним всё, что держалось только на нём.
Хвосты были не только ссылками. У review-specs исчез третий режим
(стык после слияния) — вместе с исключением «живого change нет, берём
актуальные спеки источником»: теперь отсутствие дельта-спеки это отказ.
У review-triage исчезло единственное исключение из правила «плана нет —
не запускаюсь». В каноне и у doc-code-drift имя основной ветки
обосновывалось тем, что «в неё вливает батч», — довод заменён на
верный.
Адрес принадлежит одному плагину, а называют его все: docs/* стоит в
сорока местах конвейера, tasks/ROADMAP.md — в четырёх местах канона.
Переименование в каноне до них не доходит, и заметить это нечем:
протухший адрес попадает в механизм честной деградации ревью и выходит
правдоподобной строкой «документа в проекте нет», а не поломкой.
Перечень берётся из константы владельца — той, по которой он и так
проверяет раскладку. Судится упразднённое, а не незнакомое: список тем
канона открытый, и «нет такого имени» опровергнуть нечем; зато карта
переездов RETIRED и есть перечень запрещённого. Рядом одна догадка —
почти совпавшее имя как опечатка, порог замерен (законные до 0.64,
опечатки от 0.91).
Первый прогон: одна настоящая находка — REMAINING иллюстрировал
смысловой дубль адресом docs/specs/, упразднённым в версии 1 канона.
В гейте без glob: перечень лежит в .py, упоминания в .md, и коммит с
переименованием трогает только первую сторону.
Стояло в пяти местах в пяти редакциях: два разных довода, ни в одном
месте оба, и три места из пяти молчали о том, что делать при
неразрешившемся вызове. Плюс невысказанный инвариант: $CLAUDE_PLUGIN_ROOT
ведёт только в свой плагин.
Дом — shared/plugin-boundary.md, блок «граница-плагинов», семь помеченных
копий. В дом вошло правило, последствия остались на местах вызова:
«нет плагина задач — учёт остаётся владельцу» знает только конвейер.
Оглавление адресов в CLAUDE.md проекта отклонено — второй дом раскладки,
и протухший адрес в нём выходит правдоподобной строкой честной
деградации. Сверка адресов уходит машине, записана в TODO разделом 5.
План описывал мир до раскола: av-dev-pm в живых, каталог задач в docs/, шаги
повышения на каноны 3, 4 и 5 — при том что канон уже 11. Двести с лишним строк, из
них живых полтора десятка, и найти их можно было только прочитав всё.
Умер он двумя способами сразу, и оба записаны в новом заголовке, чтобы не
повторились. Первый: сделанное помечалось галочкой и оставалось в файле — список
из двух сотен [x] перестают читать целиком, и живые пункты в нём теряются. Теперь
сделанное удаляется, след остаётся в коммитах и DECISIONS. Второй: план построчно
повторял записи журнала версий канона, то есть был вторым домом для шагов
повышения, и половина повторов протухла молча. Теперь на журнал стоит ссылка.
Новый план — пять разделов: вернуть живые проекты в рабочее состояние, учёт работ
без спринтов, калибровка, пайплайн одной задачи в три этапа, обкатка. Поимённой
раскладки файлов healthlog в нём нет намеренно: её знает canon adopt, и второй
перечень разошёлся бы со скиллом. Зато названо то, чего скилл не сделает и что
легко потерять — гейт проекта теперь три шага вместо одного, потому что docs.py
перестал тянуть за собой и задачи, и форму config.yaml.
REMAINING ссылался на разделы TODO по номерам — переведён на имена; заодно строка
про непрогнанное на живом проекте дополнена скиллом openspec и оговоркой, что
раскол проверен только на фикстурах и на установке каждого плагина в одиночку.
Решение 53: canon и docs остаются двумя скиллами. Довод не про объём, а про
description — это триггер, по которому загрузчик решает, звать ли скилл, и
моменты вызова у этих двух разные. Слитое описание покрывает оба хуже, чем два
покрывают каждое своё.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Скилл появился коммитом раньше, а в карту «кто кого зовёт» не попал: init и canon
зовут его наравне с tasks, и без этих двух стрелок диаграмма утверждает, что
OpenSpec никто не заводит.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Версия 8 отпустила задачи из канона — перестала требовать каталог и перестала в
него смотреть, — но место он занимал всё то же, docs/tasks/. Полдела: каталог,
принадлежащий одному плагину, лежал внутри дерева, которым владеет другой.
Проекту, поставившему учёт работ без канона документов, приходилось заводить
docs/ ради одной вложенной папки.
Дом задач теперь tasks/ в корне. tasks.py ищет его там первым, docs/tasks и
doc/tasks остались в списке поиска для непереехавших проектов, init заводит
только в корне, --target у adopt тоже. Настройки лежат рядом, tasks/.tasks.json —
после версии 8 они уже были в своём файле, теперь и файл вне чужого дерева.
docs.py продолжает терпеть docs/tasks/ в списке нечитаемого: непереехавший проект
не должен получать выдуманную ошибку «файл вне канона» вдобавок к записи журнала,
которая и так велит ему переехать. Адреса упразднённых слотов (plan.md, backlog/)
теперь ведут в tasks/ и называют плагин.
Тридцать три живых упоминания пути разведены по смыслу, а не заменой строки: в
раскладке канона tasks/ вышел из-под docs/ и стоит на своём уровне; у
doc-consistency каталог перестал быть исключением внутри docs/** и стал чужой
территорией, названной в обеих формах; у review-scope и review-pipeline
процессный список поехал вместе с путём. В журнале версий тринадцать упоминаний
оставлены как есть — они описывают прошлое состояние.
Канон повышен до версии 11. В записи названа тихая часть переезда: файл
tasks/items/x.md стал на уровень ближе к корню, и ../../passport.md в теле записи
теперь ../docs/passport.md. Битую относительную ссылку внутри записи tasks.py
check не ловит вовсе — её видит только docs.py и только у документов канона, так
что этот шаг делается руками и тем же коммитом, что git mv.
Фикстура переехала, поиск вверх по дереву находит новый путь, гейт зелёный.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Решение 51 отдало OpenSpec конвейеру и честно оставило хвост: проверка формы и
сторож версии остались в docs.py, потому что своего скрипта у пайплайна не было
ни одного. Хвост не косметический — это ровно то состояние, против которого
написан весь канон: у файла два владельца, один заводит, другой проверяет, и
разойтись они могут молча.
252 строки переехали в av-dev-pipeline/skills/openspec/scripts/openspec.py: пять
проверок формы, сторож версии, сверка слепка с живым инструментом. Команды две —
check --dir <корень> и form; коды выхода общие со всеми скриптами av-dev. Из
docs.py удалены константы OPENSPEC_*, check_openspec, openspec_cli,
check_openspec_fresh, rules_keys и подкоманда openspec-form; про config.yaml он
больше не говорит ничего, кроме строки границы механизируемого — что форму
смотрит чужой скрипт. openspec/specs/ он по-прежнему знает: это дом темы
requirements и часть карты тем.
Переезд оплатился сразу, и не тем, чего ждали. Прежняя проверка требовала, чтобы
context называл docs/passport.md и CLAUDE.md, безусловно — то есть на проекте без
канона документов требовала ссылку на несуществующий файл. Пока код жил в скрипте
канона, допущение «канон есть» было незаметным: скрипт канона запускают там, где
канон есть. В скрипте конвейера то же допущение стало видно на первом прогоне.
Теперь адрес требуется только к существующему документу, отсутствие идёт строкой
«не проверялось» с названной ценой — без канона конвейер работает вслепую.
Заодно починен хвост от раскола плагинов: pyrefly project-includes в pyproject
всё ещё указывали на av-dev-pm. Линтер на явных файлах работал, а на обходе
проекта не проверял ничего.
Проверено пятью случаями: нет openspec (1), годный конфиг (0), опечатка в имени
артефакта под rules (1), проект без канона (0, с двумя строками «не
проверялось»), неизвестная команда (2).
Канон повышен до версии 10. Главное в записи — тихая потеря: форму раньше
проверял docs.py check заодно, теперь нужен отдельный шаг openspec.py check в
гейте, иначе незаменённый пример в config.yaml перестанет ловиться. Решение — 52.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Три коммита раскола несут причины в теле, но дом у решения один. Записано то,
чего в отдельных коммитах не видно: сцепка внутри одного владельца не выглядит
сцепкой, пока владелец один, и обнаруживается не рассуждением, а попыткой
поставить половину отдельно. Плюс правило разреза владения — по тому, кто
инструментом пользуется, а не по тому, кто о нём подробнее написал.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Версия 7 объявила openspec/ слотом канона: init его заводил, adopt тоже, образец
config.yaml лежал в скелетах, отсутствие каталога docs.py считал отказом. Разрез
был проведён не там. По OpenSpec работает конвейер — без каталога не запускаются
ни opsx:propose, ни ревью дизайна, ни сверка требований, — а канон документов о
нём только высказывался. Проект, которому конвейер не нужен, получал отказ за
отсутствие того, чем не пользуется.
Появился скилл av-dev-pipeline:openspec: заводит каталог, заменяет
закомментированный пример в config.yaml настройкой, объясняет разрез между
ссылкой и пересказом — утверждение, опровергаемое открытием другого файла, это
пересказ; строка, говорящая какой файл открыть, это ссылка. Образец переехал туда
же, в references/config-skeleton.md, а в скелетах канона остался указатель.
init и canon adopt OpenSpec больше не заводят, а зовут скилл конвейера через
пространство имён. Вызов не разрешился — плагина конвейера нет, и это строка
доклада, а не поломка: docs.py о каталоге тогда тоже молчит. Отсутствие openspec/
стало неприменимостью вместо отказа, остальные четыре проверки формы идут только
при живом каталоге. На фикстуре без openspec дрейф упал с 10 пунктов до 9.
Что осталось на месте и названо честно: проверка формы config.yaml и сторож
версии (docs.py openspec-form) пока живут в скрипте канона. Перенести их значит
завести в конвейере свой скрипт, а этого у него нет ни одного. У файла сейчас два
плагина — один заводит, другой проверяет, — и это временное состояние, а не
задуманное; в журнале версий оно записано так же.
Канон повышен до версии 9. Запись не двигает ни одного файла проекта: меняется
только то, кто их заводит. Но в ней названа потеря, которую легко не заметить —
проект по OpenSpec без установленного пайплайна теперь не услышит от docs.py
ничего про свою настройку, и молчание это законное.
Гейт зелёный, скиллов стало десять.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Пока владелец был один, docs/tasks/ числился слотом канона: docs.py требовал
каталог, звал внутрь чужой скрипт подпроцессом и выдавал его дрейф за свой, а
настройки задач жили ключом tasks в docs/.pm.json. Для проекта, поставившего
только документы, всё это отказ на ровном месте — задач он не ведёт, и требовать
их не за что.
Раскол вскрыл это немедленно и молча: check_tasks искал tasks.py по пути
parents[2]/tasks/scripts, то есть внутри своего плагина, и после переезда
скатывался в ветку «скрипт не найден» на каждом прогоне. Проверка выглядела
живой и не проверяла ничего.
Теперь docs.py про задачи не говорит ни слова: check_tasks снят целиком, каталог
остаётся в NOT_DOCS, его отсутствие дрейфом не считается. Канон резервирует место
в docs/ и внутрь не смотрит.
Дом настроек каталога задач вернулся в свой файл — <каталог>/.tasks.json. Прежний
ключ tasks в docs/.pm.json читается, только когда своего файла нет, и скрипт
говорит, куда его перенести; есть оба — побеждает свой, и об этом тоже говорится
вслух. Порядок именно такой, потому что docs/ принадлежит другому плагину: дом
настроек в чужом дереве это дом, которого у половины проектов нет.
Заодно закрыта дыра, которую сам же и открыл первый вариант правки: битый
docs/.pm.json ронял бы задачи даже при живом своём конфиге. Чужой файл здесь
только повод для замечания, и его поломка не наша. Проверено на четырёх случаях —
только чужой конфиг, оба, свой плюс битый чужой (код 0), только битый чужой
(код 3, окружение).
Канон повышен до версии 8 с записью, выполнимой upgrade. В ней названо и то, что
легко потерять: раньше согласованность задач тянул за собой docs.py check, и
проект, у которого в гейте стоял только он, обязан добавить второй шаг — иначе
дрейф индексов перестанет ловиться молча.
Гейт зелёный. Оба скрипта прогнаны: docs.py check на фикстуре про задачи не
упоминает, tasks.py check код 0.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Плагин владел двумя разными вещами сразу — документацией проекта и учётом работ,
— и это мешало обеим. Канон нельзя было поставить без задач, задачи без канона, а
язык проектных текстов лежал внутри скилла canon и потому принадлежал половине.
Теперь плагина два, каждый ставится сам по себе.
av-dev-docs: скиллы canon, docs, init; агенты doc-consistency, doc-code-drift,
doc-wording; скрипт docs.py. av-dev-tasks: скиллы tasks, session; агенты
task-form, task-wording; скрипт tasks.py.
Между собой они зовутся через пространство имён, а не по пути в чужое дерево.
Все относительные ссылки, пересекшие границу плагина, сняты: tasks больше не
указывает в canon, canon не указывает в tasks. Вместо ссылки — имя скилла и
оговорка, что вызов может не разрешиться, и это исход, а не поломка.
То, что нужно обоим дословно, стало вторым общим домом. Словарь «Сопровождение и
эксплуатация» назван в трёх местах трёх плагинов — секция роадмапа, раздел
«Эксплуатация» в architecture.md, тема ревью operations — и ни один из трёх им не
владеет; он уехал в shared/operations.md, а canon.md и скилл задач везут копии.
Три перечня «чем держат проект» уже разъезжались на «метриках и логах» против
«мониторинга», так что ссылка тут не годится: плагин, поставленный в одиночку,
получил бы указатель в никуда. Тем же способом язык: у av-dev-tasks появилась
своя копия language.md.
Копий стало 18 при 8 домах.
Переименования разведены по смыслу, а не заменой строки: где речь о каноне —
av-dev-docs, где об учёте задач — av-dev-tasks. В пайплайне таких мест
одиннадцать, и оба адресата там встречаются вперемешку.
Журналы (DECISIONS, TODO, HISTORY) намеренно не тронуты: они описывают состояние
на момент записи. По той же причине оставлена наблюдённая строка в комментарии
docs.py — она цитирует конфиг живого проекта, а не называет плагин.
Не входит в этот заход и названо отдельно: слияние canon и docs в один скилл,
разделение docs/.pm.json на два конфига и переезд openspec в пайплайн.
Гейт зелёный: копии, фронтматтеры, диаграммы, json. Оба скрипта прогнаны после
переезда — docs.py version и tasks.py check на фикстуре.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Решение ППП говорило: агент называется doc-wording, а не task-wording, потому что
правила языка относятся ко всем проектным текстам, а не к одним задачам.
Утверждение верно и сегодня — оно и есть причина, по которой правила уехали в
shared/. Но из общности правила не следует общность прохода: docs и tasks
расходятся самодостаточными плагинами, а самодостаточный плагин не может
зависеть от агента соседа. ППП отменено, и отменено не по своей оси.
Проходов теперь два, и разведены они по охвату — впервые в этом репозитории. И
task-form против вычитки, и doc-consistency против doc-code-drift разведены по
глубине; здесь глубина одна, а входы разные. doc-wording читает документы канона,
конвенции, ADR, записки разведки и CLAUDE.md; task-wording — items/ и строки
индексов, а документы проекта открывает только как словарь, чтобы отличить
неизвестный термин от известного.
Разрез по охвату дублирует устав, и потому весь общий текст стал домом. Оба
судят по одним и тем же девяти правилам; отличаются входом, соседями по границе,
машинной проверкой, о которой молчат (docs.py против tasks.py), и способом
подстановки — команда edit у задач, редактор у документов. Копий в каждом уставе
151 строка, своего непустого текста 61 и 75.
Домом стал и формат доклада — блок вычитка-доклад: форма находки, границы
покрытия, пустой доклад. Это контракт прохода, а не правило языка, но лежит он в
shared/language.md отдельным разделом: заводить под пятнадцать строк отдельный
файл дороже, чем назвать раздел честно. Признак дома здесь не тема, а число
потребителей больше одного при обязательной дословности — разойдись два прохода
формой доклада, зовущий скилл разбирал бы два формата вместо одного.
Ссылки разведены в семи местах: tasks/SKILL.md (таблица двух проходов),
task-form (описание и обе границы), doc-code-drift, canon.md (сравнение разрезов),
canon/SKILL.md, README дважды. doc-consistency и таблицы канона оставлены на
doc-wording — они про документы.
Гейт зелёный: копии 13 при 7 домах, фронтматтеров 24, диаграммы. Решение — 50.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Дом языка лежал в av-dev-pm/skills/canon/references/language.md — внутри одного
скилла одного плагина. Пока плагин был один, это читалось как «дом рядом с
главным потребителем». Разделение на самодостаточные docs и tasks превращает то
же место в утверждение, что язык принадлежит канону: плагин задач, поставленный
без канона, потерял бы правила письма вместе с ним. Дом переехал в shared/ и не
принадлежит ни одному плагину, плагины везут дословные копии. Самодостаточность
держится копией, а не ссылкой: shared/ нужен этому репозиторию, а не
установленному плагину.
Устав вычитки стал копией целиком. doc-wording копировал из дома англицизмы,
словарь, жаргон и порог правки — четыре блока; девять правил он излагал своими
словами, и эти слова с домом никто не сверял. Там дрейф и копился молча: в доме
правило «одна мысль — одно предложение» требовало выносить придаточное, в уставе
— не резать причинную связь, и каждая версия выглядела полной. Из десяти правил
машина сверяла четыре, теперь сверяет все.
Условие переезда: текст правил написан безлично, а всё, обращённое к проходу
(«пиши так-то», «про это молчи»), вынесено из блока в раздел «Что из этих правил
докладывается особым образом». Правило принадлежит дому, способ доложить о нём —
уставу.
Блоков три, и делятся они по потребителю, а не по теме: язык-доктрина (зачем
стиль, полезное действие, параллельность, заголовок, что отброшено),
язык-правила (девять правил с тремя таблицами), порог-правки. Порог оставлен
отдельным потому, что его берёт task-form, который правил языка не проверяет
вовсе; вложенных блоков copies.py не знает, и внутри язык-правила забрать порог
было бы нечем.
Потребители собраны из дома скриптом, а не руками. Домов 6 вместо 7 — три
таблицы слились в язык-правила; копий 9 вместо 8.
Гейт зелёный: копии, фронтматтеры, диаграммы. Решение — 49.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Проверка формы знала имя схемы и перечень артефактов константами — и это не наше
решение, а состояние чужого инструмента. OpenSpec переименует артефакт: правила
под прежним именем перестанут применяться, конфиг останется выглядеть
написанным, канон продолжит требовать прежнее. Молчат при этом все три стороны,
и заметить расхождение было некому.
Сторожем поставлено сравнение версий. check спрашивает openspec --version —
десятые доли секунды — и сравнивает major.minor с той, на которой форма
сверялась. Разошлось — замечание, не отказ, с именем команды, которая
перепроверяет. Патч-версия в сравнение не берётся намеренно: формы она не меняет,
а нагоняй на каждый багфикс приучает пролистывать весь блок.
Перепроверяет docs.py openspec-form: берёт openspec templates --json, то есть
перечень артефактов текущей схемы, и печатает, что разошлось с константами.
Дорогой вызов вынесен из check сознательно — он стоит втрое дороже опроса версии,
а ответ меняется только вместе с версией. Дешёвая проверка служит воротами
дорогой, и дорогая не ржавеет, потому что зовут её не по памяти. Чинится
расхождение в плагине, а не в проекте, и команда печатает три адреса правки
списком: константы скрипта, скелет, журнал версий канона.
Пятой проверкой формы стали ключи под rules: — это имена артефактов, и правило,
адресованное несуществующему, не применяется молча. rules.spec вместо
rules.specs даёт конфиг, выглядящий написанным и не работающий.
Первый вариант этой проверки искал ключи отступом по всему файлу и нашёл их
внутри литерального блока context: строки «Language: Russian» и
«av-dev-pm:review-pipeline» выглядят ключами. Оба живых проекта из-за этого
покраснели на правде. Теперь разбор идёт от строки rules: до следующего ключа
нулевой колонки; на тех же проектах чисто, а опечатка в имени артефакта
по-прежнему находится.
Решение — 48.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
av
