Команда stage была дефектна по шести пунктам, и все шесть подтверждены
прогоном: не звала raw_last (переход оставлял каталог красным), не
переписывала шапку беклога (индекс продолжал объявлять прежнюю стадию),
шла в обход write_config, молча пропускала файлы с непересобираемой метой,
ломалась на беклоге без заголовков и схлопывала полки при первом
объявлении стадии.
Объявление и смена разведены: объявление беклога не трогает вовсе, смена
трогает состав секций только по явному --sections, а слить полки скрипт
не берётся ни в одном случае. Абзац шапки размечен парой «стадия», и
расхождение с конфигом стало обычным дрейфом.
Отказ по недостающей строке индекса запирал запись, пережившую упразднение
роадмапа: edit, close и reopen теперь заводят или пропускают строку сами.
Прочее: регистр stage нормализуется при чтении; --fix снимает мёртвые теги
и у неразобранных записей; move отказывает переставлять сырьё; adopt
держит место сырья; docs.py bump двигает одну запись журнала за раз;
tasks.py получил перечень упразднённых адресов, и гейт наконец видит
собственное упразднение ROADMAP.md.
Запись «Версия 3» переписана по прогону на игрушечном проекте: прежний
порядок шагов был неисполним. Закрыты дыры модели стадий (пересмотр плана
стройки стал сценарием, приёмка отвязана от груминга, from-review,
research и adopt получили развилку по стадии, перечень осей пересчитан) и
находки, старшие этой сессии: review-triage получил режим без метки, три
списка проектных копий сведены к дому с проверяемыми копиями, пять
пересказов правил стали помеченными копиями или ссылками, language.md
перестал объявлять юрисдикцию над чужим плагином.
Тип goal и индекс ROADMAP.md убраны: цель — зонтик над параллельными
направлениями, а у проекта на одного человека список работ линеен. Роадмап
при этом наполовину дублировал беклог, а «что уже умеет» отвечают спеки и
git log индекса. Секция «Готово» удалена, а не перенесена.
Вместо цели — ось «стадия проекта»: build (беклог это план стройки, порядок
строк значит зависимость, секция одна) и support (очередь правок, порядок
значит важность, секции — полки домена). Стадия объявляется ключом
[tasks] stage, меняется командой stage, без неё check отказывает: порядок
строк нечем прочитать.
Ушли теги goal:/decomposed, поле «Секция», раздел «Завершение», флаги
--goal и edit --section. Версия раскладки 2 → 3, перевод проекта расписан
записью журнала.
- каталог скилла и все вызовы переименованы: префикс `doc-` называл материал,
а скилл занят формой — раскладкой всех частей проекта и общим повышением
версии, включая каталог задач;
- README перестроен: `canon` вынесен из семейства документов отдельным блоком
и отдельным узлом графа, правило префиксов переформулировано, у документов
уточнено владение — содержимым, а не раскладкой;
- заведена запись 2 журнала версий: в проекте ничего не переехало, но путь к
`docs.py` и имя вызова живут в гейте и в `CLAUDE.md` проекта и сломаются
молча;
- прежние адреса в записи 1 и в журнале решений оставлены как есть: журнал
описывает состояния, которые были, и задним числом не переписывается.
- указатель в README сведён к журналу решений; из decisions/README.md убрана
строка про остатки, из addresses.py — HISTORY.md в перечне журналов;
- упоминания этих файлов внутри журнала оставлены как есть: он описывает
прошлые состояния и задним числом не переписывается.
- `decisions.py` судит четыре вещи: уникальность номеров Т/Р/С, раскладку тем,
указатель и ссылки — цель существует, подпись называет именно её;
- проверка идёт без glob, как адреса: файл темы и ссылки на него лежат порознь,
и переименование темы трогает только одну сторону, а ломает обе;
- ссылка внутри блока кода ссылкой не считается — в скелетах канона она
адресована дереву проекта.
- DECISIONS.md (4040 строк, 65 тем) → decisions/, файл на тему плюс указатель;
- буквенные метки решений заменены сквозными Р1–Р234, следствия получили
префикс С при прежних номерах: схема букв выродилась до пятибуквенных и
сломалась — `АЕАКЛ` была занята и темой 53, и темой 65;
- 42 перекрёстные ссылки переписаны под новые номера и стали живыми; где номер
означал тему, а слово стояло «решение», формулировка исправлена.
Слияние ничего из идей не тронуло, но сделало дешёвым дом для правила, натянутого
между скиллами. Заведён shared/axes.md — дом перечня, а не значений: девять осей,
их адреса и чего каждая не решает. Механика остаётся у владельца.
Целиком сюда переехали две оси, у которых владельца не было. Коды выхода
объявлялись общим словарём в одиннадцати местах, и каждое объявление называло
свой набор соседей; машина их не сверяла, потому что copies.py смотрит markdown,
а перечни лежали в docstring'ах. Теперь дом один, скрипты держат указатель, а три
SKILL.md — помеченную копию, потому что на кодах они ветвятся. Режим прогона
(с меткой, без метки) был размазан по четырём файлам и осью назван не был, хотя
в уставе review-basics задаёт саму возможность запуска.
Разведены два значения слова «стадия»: ступени 1-5 внутри прогона кода, стадии
дизайна и кода снаружи.
Карта нашла ошибку в себе: клетка «категория документа × метка» пустой не была —
review-basics приёмник проектных тем при любой метке. Пустой оказалась соседняя:
на прогоне без метки план фиксирован, и своих тем проекта в нём нет вовсе.
Обе оставшиеся пустоты названы вслух, а не заполнены наугад.
Восемнадцать веток «плагина нет» описывали недостижимое: скиллы и агенты теперь
в одном плагине и разрешаются всегда. Где предмет всё же может отсутствовать —
ветка переписана на след в проекте (нет docs/, нет каталога задач, нет
openspec/); где отсутствовать нечему — снята. Туда же анонсы, обещавшие ветку,
которой в разделе больше нет.
Правило копий и его применение разъезжались в одном коммите: правило называло
два законных случая, а absence.md разослан семью копиями по SKILL.md. Назван
третий случай, и разрез проверяемый — файл, который модель получает целиком,
против файла, за которым она идёт отдельным чтением. Заодно сняты объявления
копий там, где копию сменила ссылка, и довод у карты домов в doc-consistency:
он ссылался на отсутствие плагина, хотя устав едет вместе с плагином.
Описания скиллов во фронтматтерах звали снятые короткие имена — по ним скилл не
находится. task-track перестал обещать повышение: версию двигает doc-canon.
Язык: сняты кросс-вызов, опцион и деградация, конверсия и «читатель» в
config.py, charter'ы против уставов, замер против подсчёта, страдательный залог
в журнале. Строка «настройки av-dev» в таблице отсутствия — слово «раскладка»
называло и целое, и его часть.
Мелкое: тема 52 в README была 64, транслит в task-wording машина не проверяет,
мёртвая ветка REQUIRED в addresses.py, ссылки на язык в закрытом журнале.
Версий было две — канон 14 в docs/.docs.json и формат задач 1 в
<каталог задач>/.tasks.json, — и порознь они двигались потому, что плагины
ставились порознь. Плагин один, версия одна и начинается с 1; журналы обеих
прежних нумераций закрыты и лежат рядом непереписанными, действующий журнал
открывается записью о слиянии с перечнем шагов проекту.
Формат TOML взят ради комментариев: файл живёт в репозитории проекта, и
назначение числа читают из него самого. Отсюда правило записи — скрипты правят
строку, а не переписывают файл. Читатель общий, shared/config.py: два разбора
одной схемы были бы двумя домами.
Каталог задач перестал узнаваться служебным файлом и называется ключом
[tasks] dir; узнают его по индексу. Прежние файлы не читаются — увидев их,
docs.py и tasks.py называют прежнюю раскладку и зовут upgrade.
Каталоги, агенты и общие дома переехали в av-dev/; скиллы названы по прежнему
плагину — doc-*, task-*, code-*, с двумя смысловыми именами вместо тавтологии:
doc-sync вместо docs, task-track вместо tasks. Манифесты сведены к двум
плагинам. Пространства имён вызовов и пути внутри дерева переписаны машинно;
проза, которая называет прежние плагины отдельными, идёт следующим шагом.
Имя `.pm.json` пережило плагин `av-dev-pm` на два месяца и указывало в пустоту.
Правило, которое из этого вынуто: имя служебного файла — имя плагина, который
его завёл, и по нему же владельца узнают.
- `docs/.pm.json` → `docs/.docs.json`, запись 13 журнала. Прежнее имя docs.py
не читает намеренно: по этому числу upgrade решает, какие записи применять,
и два дома разъехались бы молча ровно там, где это дороже всего. Вместо
совместимости — узнавание: check видит старый файл и печатает готовую git mv
- у каталога задач появилась своя версия формата — ключ `tasks` в
`.tasks.json`, свой журнал версий и своё повышение. До сих пор её не было
вовсе, хотя docs.py в комментарии уверенно на неё ссылался: описание
опережало механику ровно так, как сказано в решении 195
- число своё, а не копия канонического: плагин ставится в одиночку, и у
проекта без docs/ версии канона нет — сверять было бы не с чем
- конфиг задач стал обязательным (init и adopt apply пишут его всегда), check
сверяет число, `check --fix` его не приписывает: приписанное объявляло бы
каталог приведённым к формату, шагов которого никто не делал
- переезды 11 и 12 в новый журнал задним числом не переписаны — версия 1
велит догнать формат по журналу канона, называя признаки отставания
поимённо (каталог в docs/tasks/, живой SPRINT.md)
- запись 60 в DECISIONS со следствиями 200–203; отдельно разведено с решением
F, где `.docs.json` отвергался как указатель путей: отвергнут был указатель,
а не имя
- «готовность» значила и «запись можно брать», и «что считается сделанным»;
второй смысл стал «определением сделанного» — своё же правило про занятое
слово запрещало это прямо
- «пайплайн» жил в 24 местах вне журналов при том, что DECISIONS фиксирует
его уход «целиком»; рабочее имя — конвейер
- «чекпоинт» в review значил стадию и проход, в resolve — остановку человеку;
слово оставлено за остановкой
- у описания плагина было два дома, и три из четырёх уже разошлись. Сведены,
и класс закрыт машиной: frontmatter.py сверяет plugin.json с marketplace,
гейт разбужен на *.json
- README врал про односторонние зависимости и терял healthcheck на диаграмме
- перечень агентов в REMAINING отстал на два поколения
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
resolve судил готовность записи глазами — текст писался до того, как
появилась команда ready. Теперь зовёт её через av-dev-tasks:tasks, а
отказ читает исходом «не доведена». Это ровно тот случай, где машина
дешевле и точнее, а цена ошибки отложенная.
canon.md всё ещё говорил, что невзятой запись делает sprint take.
REMAINING перечислял три опоры против совпадения приёмщика с
исполнителем, включая SPRINT.md под git. Опор осталось две, и третья не
заменилась, а исчезла: у приёмки больше нет момента. Записано как есть.
frontmatter.py: устаревший путь review-pipeline/SKILL.md в комментарии.
В план добавлена дыра, которую открыло снятие сессии: двух агентов
канона на живом проекте больше не зовёт никто, кроме adopt и upgrade.
copies.py находит расхождение, а чинить его руками — та же работа, из-за
которой копии и расходятся: правка дома касается стольких файлов, сколько
у него копий, и последний забывают. Проверка была, починки не было.
Разметку разбирает не свой код: copies.py импортируется целиком, иначе
второй разборщик той же разметки разошёлся бы с первым молча.
В гейт не ставится намеренно. Автоматическая пересборка протащила бы
правку дома во все копии мимо глаз автора, а копия, уезжающая в
репозиторий проекта, тянет ещё и запись в журнал версий канона — этого
машина не напишет.
Проверено на обеих формах копии: обычной и лежащей внутри объемлющей
ограды. Ограда и пустые строки по краям принадлежат месту, а не дому, и
пересборка возвращает их такими, какими были — round-trip побайтно
чистый на всех 24 копиях.
Имя описывало устройство, а не предмет: «пайплайн» говорит, что внутри
конвейер, — а плагин занят кодом по задачам, и с появлением чекпоинтов
он уже не конвейер в чистом виде. Набор имён стал параллельным:
docs / tasks / code / git, каждое называет материал.
Заодно review-pipeline стал review — слово ушло из плагина целиком, а
не наполовину; скиллы выровнялись: resolve / review / openspec.
Журнал версий канона переписан вместе со всеми, DECISIONS.md — нет.
Разрез по типу высказывания, а не файла: наблюдение и причина
неприкосновенны, предписание и адрес обязаны оставаться исполнимыми.
Запись версии 10 велит «проверить, что плагин av-dev-pipeline
установлен» — проект, дошедший до неё, выполнил бы невыполнимое.
Адрес принадлежит одному плагину, а называют его все: docs/* стоит в
сорока местах конвейера, tasks/ROADMAP.md — в четырёх местах канона.
Переименование в каноне до них не доходит, и заметить это нечем:
протухший адрес попадает в механизм честной деградации ревью и выходит
правдоподобной строкой «документа в проекте нет», а не поломкой.
Перечень берётся из константы владельца — той, по которой он и так
проверяет раскладку. Судится упразднённое, а не незнакомое: список тем
канона открытый, и «нет такого имени» опровергнуть нечем; зато карта
переездов RETIRED и есть перечень запрещённого. Рядом одна догадка —
почти совпавшее имя как опечатка, порог замерен (законные до 0.64,
опечатки от 0.91).
Первый прогон: одна настоящая находка — REMAINING иллюстрировал
смысловой дубль адресом docs/specs/, упразднённым в версии 1 канона.
В гейте без glob: перечень лежит в .py, упоминания в .md, и коммит с
переименованием трогает только первую сторону.
Гейт проверял рабочее дерево целиком — то есть не то, что уедет в историю, а
то, что лежит на диске рядом. Плюс платил за это временем: пятнадцать секунд на
каждый коммит с правкой markdown, потому что одиннадцать блоков рендерились по
очереди, каждый своим запуском mermaid-cli со своим chromium.
diagrams.py научился двум вещам. Первая — принимать файлы списком: без
аргументов обходит репозиторий как раньше, с аргументами смотрит только
названные, отбирая из них markdown внутри корня (гейт передаёт весь staged, где
есть и скрипты, и удалённое). Вторая — рендерить пулом потоков: работа целиком в
ожидании подпроцесса, своего интерпретатора ей не надо, а потолок в восемь
воркеров упирается в память chromium, а не в двадцать четыре ядра. Порядок
находок берётся из порядка сбора, не из порядка ответов, так что вывод
детерминирован. Весь репозиторий — 3 секунды вместо 15, один файл — 1.
В хуке теперь {staged_files} у диаграмм, ruff и pyrefly. Два исключения
остались, и оба по существу: copies.py сверяет копию с домом, а дом лежит в
другом файле, которого в индексе может не быть — список staged дал бы «копии
дословны» ровно там, где правка дома их и разошлась; frontmatter.py обходит всё
за сотые доли секунды, экономить нечего. Оба объяснены прямо у своих задач.
ruff встал с --fix и stage_fixed: безопасное чинится само и доносится до этого
же коммита. Иначе исправленный файл оставался бы в рабочем дереве, а в историю
уезжал бы невычищенный — гейт зелёный, коммит грязный.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Прогоны стали долгими, а счёт в токенах заметным. Разбор шёл не по находкам, а
по статьям расхода. Две названы прямо: убрать reimpl и убрать fable.
reimpl писал свою реализацию узла, не открывая существующую, и диффил по
решениям. Его счёт определялся объёмом вывода — он один писал код, а не читал
его, — и на прогоне это была самая большая строка. Снят по цене.
Профиль deep от этого не похудел, а исчез: reimpl был единственным, чем он
отличался от wide, и без него у двух имён оказался бы один состав. Ровно от
этой болезни лечилась ступень wide решением JJJ — у профиля обязан быть один
правильный ответ, иначе реестр состава нечем проверять. Ступеней три: quick,
standard, wide.
Вместе с профилем снято всё, что обслуживало только его. Барьер стоимости —
он держал дорогой проход, чтобы тот не писал реализацию против кода, который
через час перепишут; дорогого прохода нет, граф стал плоским во всех профилях,
рёбер осталось два вида вместо трёх. Тест «идентичность, слияние, разбор» —
полторы страницы, служившие единственной цели: выбрать deep не по ощущению;
вместе с ним ушёл проектный перечень мест в docs/review.md и его скелет в
каноне. Стадии перенумерованы: 0 гейт, 1 сверка, 2 враждебный и
эксплуатационный, 3 архитектурный, 4 триаж — дыра на месте третьей читалась бы
как пропущенная стадия.
Снятие записано как сознательное сужение, а не как «класс оказался пустым».
calibration.md требует замера на двух проектах перед удалением прохода; замера
не было, было решение о цене. Поэтому в «Честном пределе» стоит строка: «не
знаю, чего не знаю» больше не достаёт никто. Остаток независимого взгляда дают
профиль design и architecture, но альтернативной реализации, с которой можно
сдиффить решения, у конвейера нет. Класс уходит в границы покрытия каждого
прогона, у проекта — в подраздел «перестали проверять сознательно». Без этой
записи снятие через месяц читается как «проверено и признано лишним».
fable снят с троих: review-triage, review-architecture, doc-code-drift — все на
opus. Основание верхней модели «ошибка распространяется дальше самой находки»
осталось, но оно объясняет, почему двое не опускаются до sonnet, а не почему им
нужна ступень выше opus: разницы в пользу более дорогой модели не показал ни
один прогон, а время и счёт она множила. Палитра схлопнулась до двух цветов,
красного в репозитории больше нет, frontmatter.py теперь отвергнет модель вне
sonnet и opus.
Версия канона не поднята сознательно. Проектам всё равно надо снести перечень
мест для deep из docs/review.md, поэтому пункт вписан в «Что сделать проекту»
записи «Версия 4» — её ещё не гонял ни один проект, оба ждут в TODO.
Тема 33 в DECISIONS.md, следствия 127-129.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Плагин был помечен устаревшим решением Q и жил до перевода jellybit.
Удалён раньше этого срока: условие пережило свою причину.
Заморозка выглядела бесплатной, а платила собой в каждой проверке
репозитория — exclude в pyproject.toml, SKIP_DIRS в copies.py, два абзаца
README, оговорка в описании маркетплейса, чтобы не ловить триггер
«добавь задачу в беклог». Пять исключений ради 706 строк, которые никто
не читает, и каждое надо объяснять всякий раз, когда спрашивают, почему
проверка обходит каталог.
Причина условия отпала раньше названного срока. docs/backlog/ читает не
backlog.py, а av-dev-pm:tasks — adopt.md и адаптер в tasks.py держат ту
же раскладку как вход миграции. Плагин перестал быть единственным, кто
её знает, ещё когда писался adopt, и «живёт до перевода последнего
проекта» с тех пор охраняло пустоту. Перевод jellybit на канон это не
задевает.
Порядок вышел обратный ожидаемому: плагин удалён из маркетплейса, а с
jellybit снят после. Ожидалась ручная чистка enabledPlugins и
installed_plugins.json, но claude plugin uninstall отработал штатно — он
идёт по реестру, а не по манифесту маркетплейса. Раздел «Снятие» в README
переписан с частного случая на общую процедуру, предупреждение заменено
проверенным фактом.
Записи Q и HH получили парные статусы, тема 30 в DECISIONS несёт причины
и три следствия, пункт 5 TODO отмечен, открытый вопрос из REMAINING убран.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Оба пункта заметок оказались одним классом: правило записано и никем не
исполняется.
Слаги. canon.md говорил «слаги файлов, capability и задач — английские,
kebab-case» одной строкой в хвосте раскладки, а docs.py имён файлов не
смотрел вовсе. Итог нашёлся в самом плагине: единственный пример ADR в
скилле docs назывался ADR-2026-08-03-ochered-tablicej. Раскладка канона
при этом приглашала к нарушению — в схеме стояли плейсхолдеры <тема>.md,
то есть слово «тема» по-русски там, где надо писать <slug>.
docs.py check теперь смотрит имена: кириллица и не-kebab-case жёстко,
форма ADR-ГГГГ-ММ-ДД-slug.md жёстко, транслит эвристикой, то есть
замечанием. Проверяются docs/conventions, docs/research, docs/adr и имена
capability; каталог задач не трогается — его слаги ведёт tasks.py.
Набор маркеров транслита подобран так, чтобы ложных срабатываний не было
вовсе: выброшены ost (ловит post, cost), sch (schema), ya (yaml), nost
(nostalgia), хвост ii (radii). Цена названа в комментарии —
sostoyanie-partii проходит мимо. Правило, краснеющее на правде, приучает
пролистывать весь блок, и это дороже пропуска.
Агенты. В canon.md есть таблица «Что проверяет машина, а что человек», и
её правая колонка — смысловой дубль, поведение в architecture.md,
протухший факт, достаточность честной строки — три версии описывала
работу, которую никто не делал: скилл canon предлагал агенту судить об
этом самому, то есть проверять то, что он же и писал.
Заведены двое, разрез по глубине — тот же довод, что развёл task-form и
doc-wording. doc-consistency читает docs/ и openspec/, сверяет документы
между собой (факт в двух домах, прямое противоречие, поведение в обзоре
вместо спек, ADR без ссылки на design.md и без парного статуса, число без
провенанса, заглушка вместо честной строки) и зовётся на шаге синка
документации. doc-code-drift читает репозиторий, отвечает на «этот факт
ещё верен» и зовётся раз в спринт на сессии.
Перечень фактов, сверяемых с кодом, закрыт: имя ветки, команды, пути,
зависимости поимённо, настройки с числом, единые точки проекта,
capability, проверяемые инварианты. «Сверить архитектуру с кодом» —
задача без дна, и агент, которому её поставили, выдаёт правдоподобную
труху. Отсюда форма его доклада: начинается таблицей проверенного, а не
находками, — по ней видно, чего он не смотрел.
Карта домов уехала в устав doc-consistency помеченной копией: устав
ссылался на файл плагина, а агент работает в репозитории проекта, где
плагина может не быть. copies.py её сторожит.
Попутно: докстрока copies.py показывала закрывающие маркеры как
<!-- /дом -->, а код требует <!-- /дом: <id> -->. Нашлось первой же
попыткой ими воспользоваться.
DECISIONS тема 28 (ННОО–ХХЦЦ, следствия 105–108).
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Прыжок standard → deep стоил самого дорогого прохода конвейера, а платить
приходилось за одну архитектурную находку: изменений, которые трогают
публичный контракт, но не вводят нового правила слияния, — большинство.
Ступень wide это standard плюс architecture (вход шире диффа, отсюда имя),
семь проходов против восьми.
Заодно вычистилась давняя неровность: триггер reimpl стоял внутри deep, и
профиль означал то семь проходов, то восемь — реестр состава, который
«сверяется взглядом до коммита», проверять было нечем. Теперь условие
«новое правило идентичности, слияния или разбора» выбирает профиль, reimpl
в deep безусловен и есть единственное отличие от wide. Барьер стоимости
остался только в deep: в wide за ним стоял бы один дешёвый проход с
потолком в 3 находки, а барьер сериализует то, что могло идти разом.
Цвет charter'а теперь кодирует модель, а не роль: sonnet → green,
opus → yellow, fable → red. Роль видна из имени, стоимость прогона —
ниоткуда, а список агентов читается взглядом.
scripts/frontmatter.py ловит три класса ошибок, невидимых при чтении:
- двоеточие с пробелом в незакавыченном описании — для YAML это вложенное
отображение, а не текст. Так было написано три описания из четырнадцати,
и читались они правильно;
- name, разошедшееся с именем каталога скилла или файла charter'а;
- цвет, не отвечающий модели: он ставится один раз при заведении charter'а,
а модель потом двигает калибровка.
Обе ветки проверены, коды выхода — общий словарь. Триггеры профиля в
canon.md и skeletons.md подтянуты под wide.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Диаграмма и проза вокруг неё описывают один факт — это второй дом, и
разойтись они могут молча: то самое, против чего написан copies.py.
Механической сверки здесь нет, дословного соответствия между текстом и
графом не существует, поэтому работает объявление. В review-pipeline
старший граф — он и есть алгоритм планировщика, проза объясняет рёбра;
в остальных местах старшая проза, диаграмма там сводка; в calibration.md
старшая таблица вердиктов, схема добавляет к ней только счётчик.
Объявление стоит у каждой диаграммы строкой в месте, а не общим правилом
в README: скилл читают целиком, README — нет. В task-batch добавлена
оговорка про соседний скилл — два вызова с разным старшинством рядом это
место, где легко ошибиться.
scripts/diagrams.py вынимает все mermaid-блоки и рендерит каждый через
mmdc или npx @mermaid-js/mermaid-cli. Коды выхода — общий словарь; нет
рендерера — код 3, а не молчаливый успех. Chromium с --no-sandbox:
без флага падает на «No usable sandbox», причина в докстроке. Проверены
обе ветки: 11 диаграмм в 9 файлах зелено, сломанный блок даёт точное
место с текстом ошибки парсера и код 1.
README: раздел «Проверка диаграмм» рядом с проверкой копий — что ловит,
чего не ловит и почему не в гейте. DECISIONS 63 и 64.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
Разделение плагинов оставлено, цена названа: пять симметричных контрактов в двух
домах, два уже разошлись — форма журнала дефектов потеряла в копии поле
«Причина», список читателей docs/research/ потерял specs. Оба раза копия
выглядела актуальной и прошла мимо трёх ревью.
scripts/copies.py требует побайтового совпадения текста между маркерами.
Комментарии, а не манифест копий: маркер уезжает в репозиторий проекта вместе со
скелетом и там полезен — говорит, что у текста есть дом.
Идентификатор строгий и повторяется в закрывающем маркере. Иначе документация о
самом механизме объявляет дом и роняет проверку: это случилось на первом же
прогоне, README объявил дом примером.
Ограда блока кода в сверку не входит: в доме текст обрамлён своей оградой, в
скелете лежит внутри чужой, объемлющей.
Помечены два контракта. Второй пришлось сперва сделать дословным: копия говорила
«обязателен статус», дом — «обязателен статус „заменено на“».
Проверка не ловит копию, которую забыли пометить, — это сказано вслух, иначе
зелёный прогон читался бы как «копий больше нет». И не заменяет запись в журнал
версий канона: она видит, что копия отстала, но не что проект унёс старую версию.
Co-Authored-By: Claude Opus 5 (1M context) <noreply@anthropic.com>
av
