идентификатор новой сущности — всегда ULID

- R1 больше не ветвится по признаку внешней адресуемости: заранее отличить
  внутренние сущности, которые станут внешними, невозможно
- целочисленный ключ остаётся у существующих схем и идёт вместе с
  AUTOINCREMENT — переиспользованный rowid молча наводит протухшую ссылку
  на другую строку (db-schema R12)
- таблица R5 ограничена внешними источниками, регион «решение» убран
This commit is contained in:
av
2026-07-25 20:15:35 +03:00
parent 6456b81d91
commit 0fc1994db7
3 changed files with 53 additions and 51 deletions
+30 -29
View File
@@ -8,42 +8,35 @@
Схема базы меняется тяжело: таблица не переезжает от того, что её
потрогали. Поэтому правила распространяются на **новые таблицы**;
существующие живут как есть и перечисляются в отступлениях, причём этот
список постоянный, а не список задач на дочистку.
список постоянный, а не список задач на дочистку. Целочисленные ключи
существующих приложений — именно такой случай: они не мигрируют, и правила
их работы описаны в конвенции схемы, а не здесь.
## Правила
### R1. Вид первичного ключа выбирается один раз на репозиторий
### R1. Первичный ключ новой сущности — ULID
**ДОЛЖЕН.** Репозиторий отвечает на один вопрос и держит ответ для всех
своих таблиц:
**ДОЛЖЕН.** Новая сущность получает сортируемый строковый идентификатор,
который порождает приложение, — во **всех** таблицах, включая те, что
снаружи не адресуются.
> Есть ли в приложении хотя бы одна сущность, которую адресуют **извне** —
> по идентификатору из URL, запроса API или callback-данных?
**Почему.** Ветвления здесь нет намеренно, хотя напрашивается: «эту
сущность снаружи не адресуют, ей хватит целого числа». Внутренние сущности
имеют привычку становиться внешними — и тогда целочисленный идентификатор
утекает в URL задним числом, а миграция ключа на живых данных стоит
несопоставимо дороже, чем взять строковый сразу. Заранее отличить те, с
кем это случится, не получается: если бы получалось, они бы уже назывались
внешними.
| № | Ответ | Вид ключа |
|---|---|---|
| R1.1 | да, хотя бы одна | сортируемый строковый идентификатор, который генерирует приложение (ULID) — во **всех** таблицах, включая внутренние |
| R1.2 | ни одной | автоинкремент |
Второй довод дешевле, но важнее в быту: одна ментальная модель избавляет от
спора при заведении каждой таблицы и делает идентификатор **глобальным**
уникальным across таблиц, а не только внутри своей. На этом держится
корреляция по логам (R7).
**Почему.** Квантор репозиторный, а не потабличный, по двум причинам.
Внутренние сущности имеют привычку становиться внешними — и тогда
целочисленный идентификатор утекает в URL задним числом, а миграция ключа
на живых данных стоит несопоставимо дороже, чем взять строковый сразу.
Вторая причина дешевле, но важнее в быту: одна ментальная модель избавляет
от спора при заведении каждой таблицы.
Правило про **сгенерированные суррогатные** ключи. Естественные и составные
ключи у таблиц-деталей (R6) — третья категория, они допустимы всегда.
Критерий — именно **адресация**: снаружи по этому идентификатору
возвращаются к системе. Не «виден в логе»: туда рано или поздно попадает
любой идентификатор, и по такому критерию ветка R1.2 была бы недостижима.
Запрет смешивания касается двух видов **сгенерированных суррогатных**
ключей. Естественные и составные ключи у таблиц-деталей (R6) — третья
категория, они допустимы при любом ответе.
<!-- local:решение -->
<!-- /local -->
### R2. При выборе R1.1 идентификатор генерирует приложение, а не база
### R2. Идентификатор генерирует приложение, а не база
**ДОЛЖЕН.** Значение ключа известно до вставки строки.
@@ -93,6 +86,14 @@ URL — это чужая или протухшая ссылка, и «не на
экран; ответ «не найдено» здесь скрывает дефект и лишает диагностики
единственный момент, когда он заметен.
Таблица перечисляет **внешние** источники — те, откуда значение приходит
вместе с запросом, и правило говорит, что отдать в ответ. Идентификатор из
конфигурации, из собственной базы или из фикстуры сюда не относится: он
ничего не отдаёт наружу, а его невалидность означает, что сломано у нас.
Формат идентификатора в конфигурации проверяется на старте
(`arch/config.md` R18), невалидное значение в собственной базе — нарушенный
инвариант единой точки (R3).
### R6. У таблиц-деталей допустим естественный или составной ключ
**ДОПУСКАЕТСЯ.** Когда ключ есть по природе данных, отдельный
@@ -117,7 +118,7 @@ URL — это чужая или протухшая ссылка, и «не на
## Почему ULID, а не UUID
Ветка R1.1 требует **сортируемый** строковый идентификатор. UUIDv4 не
R1 требует **сортируемый** строковый идентификатор. UUIDv4 не
сортируется по времени вовсе. UUIDv7 (RFC 9562) сортируется — и против него
остаются два довода: 36 символов против 26 и дефисы, из-за которых
идентификатор не берётся ни двойным кликом, ни `grep`-ом как одно слово.
+2 -2
View File
@@ -4,8 +4,8 @@ extends: arch/db-identifiers.md
# Идентификаторы: реализация на Go
Как `arch/db-identifiers.md` выглядит в Go-приложении, выбравшем ULID
(ветка `arch/db-identifiers.md` R1.1). Форма записи — `LANGUAGE.md`.
Как `arch/db-identifiers.md` выглядит в Go-приложении. Форма записи —
`LANGUAGE.md`.
Единая точка из `arch/db-identifiers.md` R3 — пакет `internal/ident`: он
порождает идентификаторы (`NewID`, `NewIDAt`) и он же их разбирает
+21 -20
View File
@@ -152,32 +152,33 @@ down останавливает сразу и заставляет пересо
типа. Такой дефект не падает, не виден в логе и переживает тесты, которые
проверяют, что список не пуст.
### R11. Вид первичного ключа задаёт `arch/db-identifiers.md`
### R11. Первичный ключ новой таблицы — TEXT ULID
**ДОЛЖЕН.** В репозитории, подписанном на `arch/db-identifiers.md`, вид
ключа выбирается по её R1, и `AUTOINCREMENT` в миграции не пишется.
**ДОЛЖЕН.** Колонка ключа объявляется как `TEXT`, значение приходит из
приложения (`arch/db-identifiers.md` R1, R2).
**Почему.** Вопрос о виде ключа решается один раз на репозиторий
(`arch/db-identifiers.md` R1). Повторив здесь его ветвление, мы завели бы
второй источник правды, и соседние таблицы разъехались бы по разным
ответам на один и тот же вопрос.
**Почему.** Здесь конвенция схемы ничего не решает — она реализует решение,
принятое в `arch/db-identifiers.md`. Повторить там ветвление или условие
значило бы завести второй источник правды, и соседние таблицы разъехались бы
по разным ответам на один вопрос.
`AUTOINCREMENT` не нужен ни в одной из веток R1. Строкового ключа он не
касается вовсе, а целочисленному даёт единственную гарантию — что значение
rowid не будет переиспользовано после удаления строки, — ценой служебной
таблицы `sqlite_sequence` и записи в неё на каждой вставке. Гарантия эта
имеет смысл, только если старые идентификаторы живут где-то вне базы.
`AUTOINCREMENT` в такой таблице невозможен: SQLite разрешает его только на
`INTEGER PRIMARY KEY`. То есть для новых таблиц запрещать нечего.
### R12. Вне `arch/db-identifiers.md` первичный ключ — автоинкремент
### R12. Целочисленный ключ идёт вместе с `AUTOINCREMENT`
**ДОПУСКАЕТСЯ.** Репозиторий, не подписанный на `arch/db-identifiers.md`,
берёт целочисленный автоинкрементный ключ.
**ДОЛЖЕН.** Там, где первичный ключ всё-таки целочисленный — существующая
схема, миграция легаси-таблицы, — он объявляется с `AUTOINCREMENT`.
**Почему.** Явное разрешение нужно, чтобы R11 не читался как требование
подписаться на `arch/db-identifiers.md`. Выбор вида ключа — решение уровня
репозитория, и конвенция про типы колонок его за репозиторий не принимает;
приложению, сущности которого не адресуют снаружи, целочисленный ключ
ничего не стоит.
**Почему.** Без него SQLite выдаёт rowid как `max(rowid)+1`, поэтому после
удаления последней строки номер переиспользуется. Протухшая ссылка на
удалённую запись — из закладки, из чужой таблицы, из старого лога — молча
наводится на другую сущность и возвращает правдоподобный, но чужой ответ.
Обнаружить это по данным нельзя: обе строки валидны.
Цена — служебная таблица `sqlite_sequence` и запись в неё на каждой
вставке — против этого пренебрежима. Для новых таблиц вопрос не возникает:
там ключ строковый (R11).
<!-- local:механизировано -->
<!-- /local -->